Учёные продлевали жизнь червям и мышам, но не людям, написал бывший редактор журнала BMJ; исследователь старения Магальяйнш признал критику хайпа обоснованной, но верит, что старение человека удастся замедлить

Учёные продлевали жизнь червям и мышам, но не людям, написал бывший редактор журнала BMJ; исследователь старения Магальяйнш признал критику хайпа обоснованной, но верит, что старение человека удастся замедлить

8 октября в BMJ вышла колонка Ричарда Смита о книге врача Шеймуса О’Махони «The Longevity Delusion» («Иллюзия долголетия»). 19 октября на колонку ответили профессор Бирмингемского университета Жуан Педру де Магальяйнш и форум Rapamycin News.

Колонка мнений описывает рынок долголетия как «золотую лихорадку»: бэби-бумеры, нередко состоятельные, боятся смерти и деменции и готовы платить за долгую жизнь, а деньги делят исследователи старения, фармкомпании, клиники и инфлюенсеры. Учёные продлевали жизнь дрожжам, червям, мухам и мышам, но не человеку.

Магальяйнш написал в X, что согласен не со всем, но колонка поднимает вопросы о хайпе и невыполненных обещаниях, а успехи на животных не гарантируют пользы людям. Его возражение:

«Отсутствие доказанных способов продлить жизнь человека не означает, что старение нельзя изменить. Я по-прежнему убеждён, что мы разработаем эффективные способы замедлить старение человека».

Ответ на колонку опубликован от имени администратора Rapamycin News, форума пользователей рапамицина — препарата, который после пересадки почки подавляет иммунитет. Ответ признаёт хайп, но Смит и О’Махони принимают провалы торговцев за провалы науки. По мнению форума, фраза «человеку никогда не продлевали жизнь» отражает отсутствие испытаний: ни один препарат против старения не проверяли по продолжительности человеческой жизни, такое испытание заняло бы десятилетия, и его никогда не финансировали. На мышах такие испытания провели: рапамицин в дозе втрое выше прежней продлил медианную продолжительность жизни на 23% у самцов и 26% у самок.

Смит оспаривает гипотезу «сжатия заболеваемости», которую в статье 1980 года выдвинул врач Стэнфордского университета: предел жизни фиксирован, болезни можно отодвинуть здоровым образом жизни, и период немощи сожмётся. За почти полвека вышло обратное, пишет он: жизнь стала длиннее, а период болезней в конце жизни вырос больше. Rapamycin News приводит анализ данных ВОЗ по 183 странам: разрыв между общей и здоровой продолжительностью жизни вырос за два десятилетия до 9,6 года. Но разрыв считают по годам с диагностированной болезнью, замечает форум, поэтому раннее выявление болезней и долгая жизнь на лечении раздувают его, даже когда люди остаются дееспособными. В защиту гипотезы форум приводит наблюдение с участием её автора: за 19 лет умерли 15% бегунов старше 50 лет и 34% контрольной группы, а трудности в повседневных делах нарастали у бегунов слабее.

Продлить жизнь могла бы политика, пишет Смит, но выиграли бы бедные, а заработать на этом нельзя. О’Махони говорит газете Telegraph: «Два самых мощных лекарства долголетия — деньги и образование». Форум считает ложным противопоставление социальных условий и лекарств: бедность и стресс, по-видимому, частично ускоряют биологическое старение, а понимание его механизмов дополняет социальную политику.

По Смиту, ближайшая цель науки о старении — признание старения болезнью, которое откроет путь новым лекарствам и деньгам. Когда старение станет болезнью, заключает О’Махони, возникнет «новая светская версия учения о первородном грехе: быть человеком — значит быть больным». Форум видит в статусе болезни условие для строгих испытаний лекарств: высокое давление и потерю костной массы тоже считали нормой старения, пока их не признали болезнями.