Репортёр MIT Technology Review одобряет лекарства для продления жизни питомцев и отвергает клонирование за $50 000 и хранение умерших животных в жидком азоте

Репортёр MIT Technology Review одобряет лекарства для продления жизни питомцев и отвергает клонирование за $50 000 и хранение умерших животных в жидком азоте

16 октября MIT Technology Review опубликовал эссе Джессики Хамзелу (Jessica Hamzelou), репортёра по биомедицине. Автор начинает с пропавшей в детстве кошки Пеппи и разбирает лекарства, клонирование и крионику.

Пеппи пропала, когда автору было десять лет: поиски в полях и лесу до заката ничего не дали. Как и когда кошка умерла, автор не знает. Почти тридцать лет спустя владельцам предлагают всё больше способов, которые, возможно, продлят время с питомцем.

Первый способ — лекарства. Главный препарат компании Loyal, LOY-002, — ежедневная таблетка для собак от десяти лет: по описанию компании, она призвана продлить жизнь, повышая чувствительность к инсулину и снижая его уровень. В исследовании STAY около 1300 собак получают таблетку или плацебо; по данным Loyal, это завершающее исследование эффективности для заявки на одобрение FDA. FDA приняло два из трёх основных пакетов данных для условного одобрения — о предварительной эффективности и безопасности; производственный остаётся в работе. Лекарство, которое могло бы защитить Пеппи от диабета или артрита, автор непременно попытался бы раздобыть, но на этом энтузиазм заканчивается.

Второй способ — клонирование для тех, кто ищет замену умершему питомцу. Обычно ДНК питомца помещают в яйцеклетку другой особи того же вида, а эмбрион вынашивает суррогатное животное. Viagen Pets берёт за клон кошки или собаки $50 000 и предлагает на сайте «способ не отпускать» питомца. Результат — генетический близнец: у CC, первой в мире клонированной кошки, гены совпали с генами кошки-донора Рейнбоу, а окрас немного различался из-за факторов развития.

Лори Коган, профессор Университета штата Колорадо, изучает отношения людей и животных и не видит в клонировании проблемы: после смерти человека есть похороны, отгулы и памятные подарки, а после смерти питомца устоявшихся обычаев почти нет, поэтому владельцы могут переживать «непризнанное горе» — чувства остаются без признания, и им одиноко. Если клон приносит владельцу покой, говорит Коган, «кто мы такие, чтобы судить?»

Хамзелу соглашается с Коган, но считает, что для ребёнка потеря питомца — часто первая встреча со смертью. Автору хочется думать, что потеря Пеппи помогла подготовиться к утратам взрослой жизни, и не хочется, чтобы собственные дети решили, будто смерть не окончательна и конкретное существо можно повторить, заменить или оживить.

Третий способ, крионика, обещает оживление: за плату несколько компаний охлаждают умерших питомцев до очень низких температур и хранят в расчёте на будущие технологии, которые вернут животное к жизни и вылечат причину смерти. Alcor, организация по крионике в Аризоне, хранит питомцев своих членов наряду с людьми в жидком азоте при −196 °C. Компания Tomorrow Bio берёт за сохранение питомца от €30 000 до €150 000.

Автор называет шансы снова увидеть питомца близкими к нулю: оживление маловероятным признают даже сотрудники отрасли. В разделе вопросов сам Alcor пишет, что мелкие круглые черви переживают охлаждение ниже −100 °C, но ни одно крупное животное сохранить и оживить не удалось, потому что учёные ещё с трудом сохраняют многие отдельные органы; такой результат, вероятно, остаётся делом десятилетий. Хамзелу скучает по Пеппи, но поместить её в жидкий азот или заказать клон отказывается. Последняя строка эссе: «Покойся с миром, единственная и неповторимая Пеппи».